Велика я или мала – да какая б ни была – лишь бы я подходила Тебе.
Внезапно Эмили почувствовала, что должна немедленно, сейчас же увидеть своего возлюбленного. И поспешно покинула палатку.
Все сидели вокруг потухшей лампы, услаждаясь легким завтраком.
Уолт развалился на траве, одним локтем опираясь на скатку одеял, вытянув перед собой ноги. Его взгляд был сосредоточен на единственном сорванном стебельке, который он держал между большим и указательным пальцами.
– А, мисс Дикинсон! – окликнул ее Крукс. – Мы думали, вы тайком подышали эфиром, так крепко вы спали! Но вы проснулись как раз вовремя. Мы намерены сняться с лагеря. Уолт, не расскажете ли вы мисс Дикинсон то, что вы узнали?
Теперь Уолт поднял глаза на Эмили. Его лицо ничем не намекнуло на то, что произошло между ними ночью, и выражало только обычную благожелательную и солнечную беспристрастность, несколько пригашенную тяготами их положения.
Какой заботливый любовник, – подумала Эмили. – Он старается скрыть наши отношения и избавить меня от любой возможной неловкости. Мне придется сказать ему с глазу на глаз, что в этом нет нужды. Я прокричу о моей любви с крыш Амхерста…
Уолт отбросил травинку.
– Я поговорил с Алленом. В течение «ночи» он узнал побольше о том, что ему следует делать. Он должен найти шестерых себе подобных, чтобы они сопровождали его к морю. Только как единое целое смогут они обрести свою судьбу и подняться на следующий уровень существования.
– Это, – сказал Дэвис, имеет глубокий смысл. – Семь – высшее мистическое число. Семь планет, семь дней, семь металлов и семь цветов… Магические свойства семерки должны быть в Обители Лета такими же могущественными, как на земле.
– В этом смысле, следовательно, – добавил Крукс, – наша собственная экспедиция была численно неполной и не сбалансированной до тех пор, пока в последнюю минуту к нам, по счастью, не присоединилась мисс Дикинсон.
Мадам Селяви поспешно заглотила маринованное яйцо, чтобы освободить рот и объявить:
– Сама я предпочла бы быть un peu [146] безнравственной, чем иметь рядом такой враждующий интеллект.
Но в это утро даже мадам не могла вывести Эмили из себя. Она одарила ясновидицу любезной улыбкой, а свои слова адресовала Круксу:
– Я бы отдала весь мир за эту поездку, профессор.
Теперь мрачно заговорил Остин:
– Если Аллен и его компатриоты не смогут помочь нам вернуться домой, дорогая сестра, боюсь, мы именно эту цену и заплатили.
Лишний раз вспомнив, что времени терять нельзя, изгнанники, не мешкая, нагрузили страусих и отправились в путь. На этот раз – следом за сверхсосредоточенным и безмолвным Алленом и Уолтом, шедшим сразу позади мальчика.
Каким-то образом поводья страусихи, на которой ехала Эмили, оказались в руках Крукса, а Остин повел цепочку вьючных. Они оказались несколько в стороне от остальных, и профессор занял Эмили разговором:
– Мне кажется, если мы можем сделать выводы из событий нашего первого дня, то следует ожидать рождения новой души из травы каждые двадцать четыре часа или около того. Иными словами, потребуется примерно неделя, чтобы их собралось столько, сколько нужно Аллену. По-моему, на такой срок мы можем растянуть наши припасы лишь с некоторой экономией. Хотя на что мы можем надеяться далее, я предсказать не берусь.
Эмили оценила, что Крукс разговаривает с ней так откровенно и так умно. Нет, в сущности, он очень милый человек. Хотя, конечно, не такой великолепный, как Уолт. Она попыталась ответить в том же тоне:
– Меня, профессор, удивляет, что мы в буквальном смысле слова не спотыкаемся на каждом шагу на ту или другую младенческую душу.
– Как так?
– Подумайте. Сколько миллионов и миллионов умерших было в прошлом и сколько миллионов грядет в будущем? Если какая-то их доля поступает в Обитель Лета регулярно – хотя я не берусь судить о несовпадении времени между мирами, – в таком случае через каждые несколько футов почва должна была бы извергать очередного призрака. Древние римляне и греки, персы и мидяне, не говоря уж о будущих пришельцах вроде Аллена.
Анализ Эмили явно ошеломил Крукса. После минутного размышления он сказал:
– Я не вижу никаких нелогичностей в ваших рассуждениях, мисс Дикинсон, и нахожу только два возможных ответа. Не исключено, что подавляющее большинство мертвецов вечности уже перенеслись в Обитель Лета. Из этого следует, что мы прибыли сюда в особое время, в уникальный момент истории загробной жизни. Однако как ученый я склонен считать любую ситуацию репрезентативной, пока не будет доказана ее уникальность. А потому я склоняюсь ко второму постулату.
– И каков он?
– Эта Обитель Лета практически бесконечна. Мертвые действительно прибывают секунда за секундой мириадами – но в разбросе на миллиарды и миллиарды гектаров.
– Значит, то, что мы встретили Аллена так быстро, было чистой случайностью? И наши шансы встретить кого-то из необходимых ему спутников столь же маловероятны?
– По-видимому, так. Разве что…
– Да?
– Мы с вами постулируем, что мертвые возникают тут случайно, как одуванчики, вдруг вырастающие на газоне Сквайра. Но есть другая альтернатива…
И Эмили назвала ее:
– Какой-то Высший Принцип определяет, где им следует появиться. И нам было предопределено встретить Аллена. И наша судьба – в Неведомых Руках.
Крукс брезгливо поморщился.
– Как мне противно вообразить бородатого еврейского старца ростом с Монблан, который непрерывно щурится через мое плечо и толкает меня под локоть! Но, полагаю, возможно что угодно.
– Только события докажут, какая гипотеза верна. В конце-то концов, радуга убедительнее всех философий.
Крукс засмеялся.
– Мисс Дикинсон, вы редкая женщина. Позвольте мне предоставить мои услуги в полное ваше распоряжение, если они вам когда-нибудь понадобятся.
– Благодарю вас, мистер Крукс, но у меня уже есть защитник.
Крукс злокозненно улыбнулся.
– Ах вот как! Ну, желаю вам и вашему кавалеру всякой удачи. Вам обоим она может очень и очень понадобиться.
Прежде чем Эмили окончательно расшифровала намек Крукса, раздался громовый крик.
– Воскрешение прямо по носу! – ясно прозвучал голос Уолта.
Эмили многозначительно посмотрела на Крукса, который пожал плечами, будто шутливо принимая свое поражение. И вместе с остальными они поспешили туда, где стояли Уолт и Аллен.
Когда они подошли, трава уже завершала трансформацию. Слепленная из метаний и сплетений хлорофилла, перед ними лежала фигурка девочки-младенца. Под их взглядами она открыла глаза.
– Не прикасайтесь к ней, – предупредил Крукс. – Помните, как тяжело подействовал физический контакт на Аллена.
Эмили нагнулась к прелестному личику девочки.
– Как твое имя, милочка?
– Силь… Силь… Сильвия.
– И только?
– Больше я не помню.
Эмили хотелось прижать малютку к сердцу, но она воздержалась.
– Ничего, милочка. Посмотри, вот и дружок для тебя. Аллен выступил вперед и помог Сильвии встать.
– Море, – сказала она, едва они соприкоснулись.
И, не обращая внимания на людей, пара голых крошек возобновила свое неуклонное движение на запад.
– Возможно ли, – сказал Крукс, – чтобы что-то одновременно и чаровало, и внушало ужас?
– А вы никогда не видели, – спросил Уолт, – обычную проститутку в городе оргий и ее тело – склеп любви?
Остин побелел и воскликнул «Сэр!». Мадам Селяви захихикала. Дэвис стер пятнышко с очков. Юный Саттон ухмыльнулся.
Крукс повернулся к Эмили, подняв бровь, словно говоря: Да, с таким сумасшедшим кавалером удача нужна, и очень!
14
«Ухо может человеческое сердце разорвать быстрее, чем копье»
Медленный нескончаемый день двигался вперед, никуда не прибывая. Эмили слышала, как Оси его скрипят, будто вращаться не хотят, ненавидя движение.
