– Они украшают ресторан предметами, выставленными на аукцион, – пояснил он, сжимая ее пальцы и кивком показывая на нишу в правом углу. – Видишь это?
Саманта чуть повернула голову.
– Роден?
– Ты лучше любого учебника, – хмыкнул Рик.
Саманта расплылась в улыбке:
– И при этом толку от меня куда больше, чем от любого учебника.
– Можно подумать, я не знаю. Так что ты думаешь об этой вещи? А именно о Родене?
Да, он хорошо ее знал!
Пригубив вина, она снова посмотрела в сторону скульптуры. Судя по всему, он не хотел, чтобы она выказывала слишком откровенный интерес, но Саманта была докой в подобных делах!
– Прежде я никогда не видела эту вещь. Определенно Роден. Смелые линии, нешлифованный постамент. И общее настроение очень напоминает «Мыслителя». Не находишь?
– Существует предположение, что это парная скульптура. Говорят, что Роден хотел выставить обе, но парижская мэрия согласилась заплатить только за одну.
Саманта не сводила глаз со скульптуры. Обнаженная женщина, чуть приподнявшая ногу для следующего шага, слегка прогнувшись, оглядывается на кого-то невидимого, стоящего за спиной. Левая рука опущена и сжата в кулак, правая протянута вперед, ладонью вверх. Одна нога словно врастает в камень, вторая высвобождается из тяжелой глыбы.
– Как она называется? – пробормотала Саманта.
– «Быстротечное время».
Прежде чем кто-то успел заметить ее чересчур пристальное внимание, Сэм отвернулась.
– Мне нравится.
– Я собираюсь ее купить, – шепнул он, очевидно, опасаясь, что кто-то из обедающих услышит, передаст другим и этим подогреет интерес к скульптуре. – Она напоминает мне тебя.
Щеки Сэм загорелись. Просто класс! Немного лести, и она тает, как масло на солнце.
– У меня загар лучше.
– И кожа теплее, – согласился Рик, коснувшись края ее бокала своим, прежде чем отпить глоток. – Не можешь найти для нее место в девонширской галерее?
– Разумеется. Я специально постаралась спроектировать галерею скульптур в Роули-Хаусе как можно шире и длиннее. Мы просто втиснем Микеланджело поближе, к Донателло и переставим кое-какие светильники.
– Втиснешь? – повторил он, стараясь не морщиться. – Больше ничего не говори, иначе испортишь мне аппетит.
– О нет, я ни за что не допустила бы этого!
Саманта снова оглядела статую.
– Она правда напоминает меня?
– Да, но каким-то неуловимым образом.
– Именно поэтому ты хочешь ее купить?
На этот раз он посмотрел ей прямо в глаза.
– Именно поэтому я намереваюсь ею завладеть.
Она давно усвоила, что в присутствии Рика ей хорошо и спокойно. Уютно и безопасно. И сейчас знакомый озноб удовлетворения и неловкости прошел по спине. Конечно, это всего лишь метафора: он не хотел владеть ею в полном смысле этого слова. Но добивался немного больше власти над ней. Черт возьми, она и без того с трудом держала себя в узде! Не хватало ей еще одного господина!
Тут появился официант, и Сэм была так благодарна ему за передышку, что, возможно, слишком усердно улыбалась, заказывая цесарку. Рик удовлетворился рыбой сибасс.
После ухода официанта Саманта облегченно вздохнула:
– Послушай, я не…
– Ты так и не рассказала о встрече с Бойденом Локом, – перебил он, намазывая хлеб маслом. – Что-нибудь интересное?
– Ага, так теперь ты меняешь тему? – уколола она, вскинув брови.
Улыбка коснулась уголков его рта.
– Ты чертовски бесстрашна, дорогая, но я отлично знаю момент, когда нажал на твою кнопку тревоги. Лок показал тебе своего Пикассо?
– Да, и всю сигнализацию тоже. Настоящее дерьмо. Оставайся я до сих пор в бизнесе, ничего не стоило бы расщелкать эту так называемую сигнализацию как орешек.
– Саманта!
– Знаю, знаю. Но люди так чертовски доверчивы.
Она подалась вперед, постукивая по костяшкам его пальцев ножом для масла.
– Появись я в твоем доме, неужели ты показал бы мне свою охранную систему только потому, что я похвасталась знакомством с Дональдом Трампом и к тому же имею неплохие сиськи?
– Нет, – рассмеялся Рик, – но я довольно подозрителен. Однажды в мой дом попыталась вломиться воровка…
– Попыталась? – повторила она.
– Видишь ли, сумей ты доказать, что действительно знакома с Трампом… скажем, вы вместе появлялись на журнальных страницах и всем известно, что ты живешь с ним… тогда я был бы более склонен тебе поверить. Лок знает твою историю, во всяком случае, ту часть, что известна публике.
– А вот он на это поддался. Фр-р, она в Нью-Йорке. Фр-р, она знакома с Риком Аддисоном.
– Значит, я одновременно и паспорт, и визитная карточка. Если это поможет расширению твоего бизнеса, в чем проблемы?
– Никаких проблем, – нахмурилась Сэм. – Просто я ужасный циник!
– Это я уже успел заметить. Если тебе от этого легче, кое-кто из твоих клиентов сначала звонит мне, чтобы справиться о тебе.
– Кто именно звонил?
– Говорю же, некоторые. А я, конечно, всячески тебя расхваливаю.
– Ой, а вот за это спасибо. Значит, и Лок тебе звонил?
– Нет. Очевидно, он положился на слухи.
Саманта могла бы провести следующие сорок минут, гадал, почему Рик до этого момента не решался говорить ей, что несколько потенциальных клиентов справляются о ней именно у него… или наслаждаясь очень вкусной цесаркой в панировке. Она предпочла второе, в основном потому, что это позволяло ей оглядывать комнату. Рик оказался прав насчет декора: гладко выбеленные стены служили отличным фоном для выставляемых на аукцион предметов. Иисусе! Оставалось надеяться, что никто не плеснет соусом от спагетти на английский пейзаж Констебла.
Они непременно должны быть оборудованы сигнализацией. Или служащие «Сотбис» полагаются на толпу свидетелей, забитые до отказа кабинки и столы да еще на немногочисленных охранников, чтобы обеспечить безопасность вещей, стоивших миллионы весьма соблазнительных долларов?
– О чем ты думаешь? – ворвался в ее мысли голос Рика.
– Ты о чем? – удивленно моргнула Саманта.
– У тебя буквально слюнки текут.
– Ничего подобного. Я пытаюсь определить уровень безопасности. Когда я последний раз была в «Сотбис», здесь был подвал, где хранились шедевры. Ладно, предположим, воров сегодня здесь нет, но что, если кто-то чихнет на Рембрандта?
– Понятия не имею, какие меры предосторожности они принимают. Хочешь, чтоб я потребовал встречи с директором?
Она не совсем поняла, шутит он или нет, но не собиралась беседовать по душам с типом, которого успела за шесть лет обокрасть столько же раз.
– Я не настолько любопытна. Когда мы поднимемся наверх?
– Аукцион начинается через час. Полагаю, у нас еще есть время прогуляться по галерее.
– Прекрасно. Эта часть вечера мне нравится.
– Так я и знал.
Несколько секунд Саманта сосредоточенно ела.
– Ты ведешь себя так, словно я здесь по своему делу и непременно что-нибудь выкину.
– Именно ты согласилась поехать со мной в Нью-Йорк только после того, как я получил приглашение на аукцион.
Черт… значит, он заметил…
– Это не единственная причина. Но признаю, мне любопытно побывать здесь на законном основании, пусть и в качестве ручной конфетки Рика Аддисона.
– Очень кислой конфетки, нужно сказать, – мягко отметил он. – Хотелось бы узнать, что действительно тебя тревожит. Видимо, это как-то связано с твоим сегодняшним шопингом, но, как говорится, орешек ты крепкий. Тебя просто так не расколешь.
– Я считаю это комплиментом, – кивнула Саманта и, глубоко вздохнув, отложила вилку и нож. – О'кей, я не знаю, что меня гложет. Просто меня трясет от напряжения. Словно я готовлюсь к тому, что наверняка ни за что не произойдет.
Темно-синие глаза спокойно смотрели на нее.
– Что же, это имеет некий смысл. Большую часть твоей жизни ты посвятила тому, чтобы сначала вляпаться в очередную неприятность, а потом из нее выпутываться. Поэтому сейчас…
– Эй, – перебила она, мрачно хмурясь, – звучит не слишком лестно.
