– Я всегда была замаскирована. Парик, контактные линзы. А в последний раз была знойной грудастой блондинкой. Я впервые буду там в своем естественном виде.
Интересно, каков ее естественный вид? Иногда он был уверен, что понятия не имеет.
– Думаешь, после того как ты побывала там шесть раз, никто не догадался составить фоторобот?
– Ты отпустишь мои руки? – устало спросила она. – По-моему, ты лучше других знаешь, как я ненавижу, когда меня хватают.
Действительно, ненавидит.
Поэтому он, сдерживая тревогу, немедленно отпустил ее. Не хватало еще получить коленом в пах и напрочь испортить всякую возможность порезвиться в кровати сегодня ночью.
– Шесть раз. Как часто ты бывала здесь? – спросил он уже спокойнее.
– Ежегодно, начиная с шестнадцати лет. По какой-то причине в этом году операция отменяется.
Она послала ему сардонический взгляд.
– Но возможно, следовало бы предупредить тебя ранее, что они могут искать девушку приблизительно моего роста и сложения.
Лед в груди сгустился в айсберг, достаточно большой, чтоб потопить «Титаник».
– Еще раз, почему мы туда едем?
– Честно? Потому что там интересно.
Она зажала ему рот, прежде чем он успел ответить колкостью.
– И никто, ничего не предпримет насчет меня, прежде всего потому, что в твоем приглашении написано «Ричард Аддисон с гостьей», и, во-вторых, потому что я с тобой. Вряд ли они осмелятся хоть пальцем тронуть столь необычную спутницу Рика Аддисона.
Сначала он предпочел проигнорировать тот факт, что она добровольно отозвалась о себе, как о необычной спутнице. Несмотря на серьезные сомнения Рика, ее аргументы имели смысл.
– Значит, я твоя гарантия свободы от тюремной камеры, – констатировал он наконец.
– Ты попал в точку, мой горячий пирожок.
– Итак, насколько грудастой была прошлогодняя блондинка?
– Глаз не отведешь. По-моему, у меня до сих пор сохранилась накладная грудь.
– А парик?
Сэм удивленно вскинула брови.
– Если предпочитаешь грудастых блондинок, нечего было разводиться с Патрицией.
– Я из чистого любопытства.
– Угу.
К изумлению Рика, она поудобнее устроилась на его груди.
– Как прошло твое совещание, дорогой? Какие-то насильственные захваты компаний или истории с венчурными капиталами?
Ричард зарылся носом в ее волосы, стараясь не растрепать прическу.
– Я люблю тебя, Саманта Джеллико, – выдохнул он, обнимая ее за талию.
– Я тоже люблю тебя, Рик.
Она все еще с трудом выговаривала эти слова, но по крайней мере теперь они давались ей легче. И слыша это, правда, крайне редко, он чувствовал себя Кинг-Конгом, взбирающимся на Эмпайр стейт-билдинг и небрежно сбрасывающим вниз всех любопытных туристов.
– Хосидо хочет продать отель «Манхэттен». Но ничем этого не показывает, боясь, что таким образом ослабит свои позиции.
– Ах уж эта японская честь, – кивнула она, упираясь лбом в его грудь. – В моем бизнесе с ними тоже трудно работать. Я имею в виду старый бизнес.
Легкая тень тревоги вновь коснулась его лица, но он ее прогнал.
– Большая часть сегодняшней работы касалась выработки подхода, который мог бы удовлетворить обе стороны. До цены и условий мы еще и близко не дошли.
– Ах, так вы еще находитесь на самой опасной начальной стадии переговоров.
Рик засмеялся и поцеловал ее.
– Совершенно верно.
– Ничего, брит, ты выбьешь его из седла. Как всегда.
– Именно таков мой план.
Не в силах противиться искушению, он провел ладонью по ее ноге, видневшейся в вырезе платья.
– Уверена, что не предпочла бы сегодня вечером заняться чем-то другим?
– Спасибо, но я рассчитываю на ужин, «Сотбис» и совокупление. Именно в этом порядке. Впрочем, я могла бы…
Переговорное устройство зажужжало. Ричард со вздохом нажал кнопку.
– Да, Бен?
– Мы почти на месте, сэр. Остановиться или объехать вокруг?
Бен устрашающе хорошо знал свои обязанности: Ричард предпочитал объехать вокруг квартала, вместо того чтобы выйти сразу, поскольку хотел как следует подготовиться к встрече. Кроме того, водитель был прекрасно знаком с привычками хозяина и его спутницы и потому обычно проверял, одеты ли пассажиры на заднем сиденье.
– Останавливай, Бен.
Лимузин подкатил к обочине. Саманта выпрямилась и одернула платье. Бен обошел машину, чтобы открыть дверцу.
– Потрясающе, – промямлила она, шаря в сумочке в поисках зеркала, чтобы проверить прическу и помаду. К счастью, Рик ухитрился ничего не смазать и не растрепать.
– А что такое? – удивился он. Судя по выражению его лица, он не находил в ней никаких недостатков. Саманта задохнулась от счастья. – Выглядишь классно.
– Тут полно папарацци, – пожаловалась она, тыча пальцем в окно.
– Чего же ты ожидала? Сегодня большая ночь в «Сотбис».
– Знаю, знаю.
Она оперлась на руку Бена и вышла на тротуар.
– Но не находишь, что было бы чудесно, если бы людей, приезжающих на аукцион, хотя бы раз в жизни оставили в покое?
– Сноб, – ухмыльнулся Рик, беря ее под руку. Немедленно засверкали надоедливые вспышки, и Сэм поспешно натянула светскую улыбку, которую старательно вырабатывала со дня первого публичного появления в обществе Аддисона. Завтра все читатели «Пост» или «Инкуайрер» увидят ее имя и снимок и будут точно знать, кто она такая, с кем проводит время и чем занимается. А впрочем, прошлой ночью ее и Рика показывали по национальному телевидению, так что черт с ним! Какая, в конце концов, разница?!
– Ты в порядке? – спросил Рик, наклоняясь ближе. Снова замелькали вспышки.
«Соберись, Сэм», – приказала она себе. Все, что она наговорила ему насчет пребывания в его обществе и в подобном месте, конечно, правда. Но что-то в последнюю минуту может пойти не так. Как говаривал Мартин Джеллико, если что-то может покатиться ко всем чертям, оно и покатится. Главное – иметь заранее подготовленный план отступления.
– В полном. Просто гадаю, как размажут меня по стенке на сайте твоих фанаток.
Рик кивнул, не сводя глаз с двери.
– Если перестанешь околачиваться там под именем Салли из Спрингфилда, ничего не узнаешь. А меньше знаешь – лучше спишь.
– Эй, должен же кто-то защищать мою честь, даже если это всего лишь я! – прошипела она, вонзая пальцы в его руку. – Ты и сам туда захаживаешь, чтобы читать их дифирамбы.
– Любимая, это ты рассказала мне о сайте моих фанаток.
Саманта всегда считала себя мастером отвлечений, уловок и обмана, но и Рик, как выяснилось, ей не уступал. По крайней мере, она перестала скрипеть зубами по поводу представителей прессы, собравшихся перед аукционным залом.
Очевидно, не им одним пришла в голову мысль поужинать в «Вид» перед аукционом. Но и она, и особенно Рик определенно выделялись в толпе, пусть и состоящей из сливок американского общества. Эти лица Саманта в основном узнавала по обложкам журналов, валявшихся в офисе Рика: «СЕО», «Бизнес уик» и тому подобных. Среди них было и несколько актеров, хотя основная масса в это время вечера, должно быть, еще работала на Бродвее. Однако повсюду кишели критики и продюсеры, которые, очевидно, не трудились показываться в театре без особой нужды. Впрочем, вряд ли критики будут что-то покупать на аукционе.
Как только они оказались в ресторане, Саманта приступила к главному пункту плана: слиться с толпой. Эти правила она усвоила давным-давно: если хочешь, чтобы тебя не запомнили, выгляди точно так же, как окружающие. Она проделывала это сотни раз, и пока что Рику Аддисону не удалось убедить ее изменить себе.
– Потрясающе, – пробормотала она, садясь на предложенный официантом стул.
– Так и думал, что тебе понравится, – кивнул Рик и попросил бутылку вина.
– Не ожидала, что отделка будет в бежевых тонах, – рассеянно ответила Сэм, внимание которой было устремлено на картины и скульптуры, занимавшие каждый свободный уголок. – Это подлинный Ренуар!
Рик проследил за направлением ее взгляда.
